November 20th, 2020

Осторожно, Рождество! Что происходит с теми, кому не удалось избежать дежурства в праздники

По-моему очень крутой подарок не только врачам, но и такому человеку, как я)) И в принципе всем, кто настроен на позитив и любит читать случаи из жизни))
Осторожно, Рождество! Что происходит с теми, кому не удалось избежать дежурства в праздники
Приближается Рождество и миллионы медицинских работников отправляются на службу. Их уже не ждут за праздничным столом, так как в этот период работы больше, чем когда-либо. Болезни и несчастные случаи, к сожалению, не могут ждать: пневмонии, грипп, кишечные инфекции, пищевые отравления, переломы костей и многое другое сыпется на плечи врачей и медсестер. Но это не означает, что праздник испорчен, ведь врачам не остается ничего иного как провести его по-своему, об этом и рассказывает Адам Кей, автор нашумевшего бестселлера "Будет больно".

Привожу тут отрывок для своих читателей))


Суббота, 25 декабря 2004 года

Вот и пришло Рождество. Все веселятся. Но только не здесь. Я встречаю свое 25 декабря в больнице, производя впечатление улыбающегося врача из телика, однако каждое очередное пожелание счастливого Рождества, будь то от пациента или коллеги, режет мне слух.

Я пытаюсь не думать о том, что пропускаю, и воспринимать этот день как будничный, но каждые несколько минут мне что-то да напоминает о празднике. В каждом углу висят украшения, которые будто достают из одной и той же коробки из года в год с тех пор, как из Вифлеема пришло известие об этом новом захватывающем празднике. Мой телефон постоянно вздрагивает от празднично-торжественных СМС, словно у меня в кармане лежит неисправный вибратор.

Санта, может, и расслабится после долгой ночи, но его приятельница Смерть трудится без выходных. Вот я и оказался в отдельной комнатке с горюющей семьей, где у нас состоялся Тот самый разговор про маму/бабушку. Они знают, к чему я веду, еще до того, как открываю рот — врач никогда в Рождество не вызывает всю семью лишь для того, чтобы предложить им присесть на неудобные стулья и сообщить, что те выиграли полтинник в моментальной лотерее.

Бабушка столкнулась с численным превосходством кишечных палочек в ее крови — несколько миллиардов против нее одной, и теперь возможен один-единственный исход. Это не мешает семье продержаться до последнего, драматического, поворота сюжета.

— Ну вы же наверняка можете попробовать что-то еще, — умоляет безутешный сын.

Честно говоря, если бы «что-то еще» было, я бы уже это попробовал, лишь бы избежать подобного разговора. Плохие новости всегда тяжело выслушивать, но и сообщать их непросто. Осунувшиеся лица с угрюмо сжатыми ртами. Уже помутневшие глаза с отрешенным взглядом. Сцепленные руки со впившимися в кожу ногтями. Кто-то всхлипнет, кто-то закричит, кто-то будет безучастно таращиться в созданную мной бездну. Ну вот опять. Изо всех сил стараясь сохранять спокойствие и профессионализм, я объясняю, что, хотя она мужественно боролась, органы начали отказывать, и состояние стремительно ухудшается, несмотря на вливаемые физраствор и антибиотики. На их глаза наворачиваются слезы.

Я продолжаю объяснять и говорю, что мы уже попросили врачей из интенсивной терапии осмотреть ее и те согласились, что было бы жестоко по отношению к ней пробовать какие-либо агрессивные методы лечения, которые все равно не помогут.

В надежде выразить сочувствие языком тела я наклоняюсь сказать, что теперь нам только и остается, что позаботиться о ее комфорте. Делая это, ненароком придавливаю свой галстук.

Это рождественский галстук: ночное небо, старый добрый Санта на санях у самого узла, а вниз по галстуку мчатся Танцор, Скакун и остальные северные олени из упряжки с Рудольфом во главе. Самым же важным и одновременно ужасным было то, что под красным носом Рудольфа — а теперь и под моим локтем — располагалась кнопка, активирующая крошечный динамик.

И из него начинается неистовая MIDI-версия мелодии из песни «Jingle Bells». Я краснею, извиняюсь и бью кулаком себе в живот, тем самым, однако, только перезапускаю гребаную мелодию.
После шести неудачных попыток ее заткнуть, которые, казалось, растянулись лет на пятнадцать, я выбегаю из комнаты и швыряю галстук на сестринский пост. Возвращаясь, думаю о том, какие слова подобрать в качестве извинений, но у одной из дочерей в разгаре неконтролируемый приступ смеха, а все остальные улыбаются. Что ж, возможно, все-таки существует более легкий способ сообщать плохие новости.

Лишь к пяти вечера мне удается организовать себе рождественский ужин: украденный с кухни тост с дрянными конфетами. И вдруг до меня доходит, что я даже не предвкушаю возвращения домой.

Кстати, а вот и книга Будет больно: история врача, ушедшего из профессии на пике карьеры
О чем мы думаем, сидя в кабинете врача и глядя на человека в идеально белом халате, задумчиво склонившегося над медицинской картой? И видим ли мы в нем личность со своими мыслями и чувствами? Книга "Будет больно" основана на дневнике бывшего британского доктора Адама Кея, который вел записи от начала своего профессионального пути в медицине до самого завершения карьеры. Это полный иронии рассказ о сложных вещах, смешной и грустный одновременно. С первой страницы вы погрузитесь в безумные будни интерна и ординатора: попробуете решить сложные медицинские проблемы, узнаете маленькие профессиональные хитрости, проведете тяжелые ночи на дежурстве и столкнетесь с безразличием здравоохранительной системы. Вам придется много смеяться и порой плакать, вы побываете в закулисье врачебной жизни и повстречаетесь с разными героями. Адам Кей настолько живо описывает происходящее, что короткие зарисовки клинических случаев превращаются у него в мини-сценки, иногда забавные, иногда печальные. "Будет больно" - путешествие в мир молодого врача, пытающегося понять, почему он выбрал эту профессию и все-таки ушел из нее, повесив свой белый халат на крючок.